Однажды ёжики решили попить пива. Странные желания возникают у ежей, но ёж — существо дикое, науке непонятное. Вот и творит всякую непотребность, прикрываясь честным именем невинной лесной зверушки. Причём регулярно.

Грибников, случайно забредших на ежиную поляну, окружили быстро и умело. Те и опомниться не успели.

— Грибники? — грозно спросил Главный Ёж.

— Грибники, грибники, — энергично закивали заблудившиеся, поглубже пряча в лукошко накопанные в лесу гранаты.

— Пиво есть? — сурово спросил Ёж.

— Не, уже нету, — занервничали грибники.

— А деньги?

— А Вам зачем? — осторожно спросил один из грибников.

— Нада. На озеленение окрестностей, — нахально сказал Главный Ёж. — Осень, листья желтеют, падают. Непорядок это. Надо что б зелёные были. И на деревьях. Значит, с вас ещё и на клей.

— А-а-а...? — ошалело спросил грибник.

— А за то, что по нашим листикам ходили — это по отдельной статье. Спасибо что напомнили.

Грибники переглянулись. Это был явный и неприкрытый шантаж. Ёжиков было много, а грибников мало. Даже с гранатами. И ежи об этом знали.

Заблудившиеся вздохнули. Отдавать пиво было жалко. Особенно ёжикам. Но и с деньгами расставаться не хотелось... Тяжёлая дилемма. Грибники вздохнули и принялись развязывать рюкзаки.

Пьяные ёжики буянили до утра...

© Евгений Каменецкий, 2005

Евгений ШЕСТАКОВ

"Еж птица редкая, пока не пнешь, не полетит". Народная мудрость.

Неправду говорят про ежей, но они не обижаются, только бурчат себе под нос что-то невразумительное, да переглядываются.

А кто на самом деле видел ежей летящих, тому счастье да удача на год вперед, а если еж, что в хвосте летит, тебе перышко сверху кинет, да поймать ты его сумеешь, то клад найдешь. Только вот давно ежи перья не кидали, народ они тороватый да запасливый, а времена нынче суровые. Глянет еж на тебя, да плечами на лету пожмет виновато - не время, мол, сейчас.

Готовятся ежи к полету долго - обсуждают, шуму да гомону - хоть святых выноси, а пить ни-ни, ни капельки, за неделю до этого пьянство прекращают. По шуму да по гомону, да по трезвости ежиной и узнают люди бывалые, что ежи в полет собрались. А как порешат, что лететь надобно - ходят суровые, решительные, на всех цыкают. И не приведи тебе бог рюмку ежу в это время предложить, или спеть позвать - зыркнет сурово, цыкнет многозначительно, карманы вывернет, ириской обязательно угостит, и только его и видел. И если потом встретишь ты его - не признает, а то и плюнет вслед.
Лесные ежи - те с деревьев стартуют, они к разбегу непривычные. Полевые - наоборот, носятся, мышей разгоняют, суркам пинки дружеские раздают - площадку освобождают для полосы взлетной, площадку ту полушубками отметят, а накануне полета всю ночь на ней костры жгут да песни поют. А водяные ежи - так вообще за месяц до полета на сушу выходят, и только потом рыбам интервью дают, уже с берега.
В день полета собираются ежи стайками, а если праздник какой в тот день - косяками, и порядок этот строго блюдут. Виноватым медаль дают, бутылку водки, расцелуют и выгонят. А собрались - так два часа речи друг другу говорят, а кто речь не говорит, тот поддакивает да иголками шумит.
Аплодировать среди ежей не принято - на смех поднимут и расскажут всем. Поговорят, потом целоваться начинают, пока каждый с каждым в стайке или в косяке не перецелуются, не летят - примета такая.
А тут и для полета время. Лесные ежи на соседних ветках устроятся, и разом взлетают, полевые - по очереди, но всё по трое.
А водяные - те завсегда с утеса, да с толкача. Но пока все ежи не взлетят, остальные с места не трогаются, висят в воздухе вертолетом, и подбадривают.
А уж поднялись все - так и сбиваются: лесные - клином, полевые - свиньей, а водяные - солдатиком. Летят не долго, но смачно. А те, кто на земле остался, в летящих шапки кидают, чтобы летелось справнее. Есть и такие, кто собирался, но не полетел - их и пинают. Отсюда незнающие и думают, что ежи с пинка летают.

Еще совсем немного - и загорятся звезды, и выплывет месяц и поплывет, покачиваясь, над тихими осенними полями. Потом месяц заглянет в лес, постоит немного, зацепившись за верхушку самой высокой елки, и тут его увидят Ежик с Медвежонком.
- Гляди, - скажет Ежик.
- Угу, - скажет Медвежонок.
А месяц подымется еще выше и зальет своим холодным, тусклым светом всю землю.
Так было каждый вечер в эту ясную холодную осень. И каждый вечер Ежик с Медвежонком собирались то у Ежика, то у Медвежонка и о чем-нибудь говорили.
Вот и сегодня Ежик сказал Медвежонку:
- Как все-таки хорошо, что мы друг у друга есть!
Медвежонок кивнул.
- Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем.
- А ты где?
- А меня нет.
- Так не бывает, - сказал Медвежонок.
- Я тоже так думаю, - сказал Ежик. - Но вдруг вот - меня совсем нет. Ты один. Ну что ты будешь делать?
- Пойду к тебе.
- Куда?
- Как - куда? Домой. Приду и скажу: "Ну что ж ты не пришел, Ежик?" А ты скажешь...
- Вот глупый! Что же я скажу, если меня нет?
- Если нет дома, значит, ты пошел ко мне. Прибегу домой. А-а, ты здесь! И начну...
- Что?
- Ругать!
- За что?
- Как за что? За то, что не сделал, как договорились.
- А как договорились?
- Откуда я знаю? Но ты должен быть или у меня, или у себя дома.
- Но меня же совсем нет. Понимаешь?
- Так вот же ты сидишь!
- Это я сейчас сижу, а если меня не будет совсем, где я буду?
- Или у меня, или у себя.
- Это, если я есть.
- Ну, да, - сказал Медвежонок.
- А если меня совсем нет?
- Тогда ты сидишь на реке и смотришь на месяц.
- И на реке нет.
- Тогда ты пошел куда-нибудь и еще не вернулся. Я побегу, обшарю весь лес и тебя найду!
- Ты все уже обшарил, - сказал Ежик. - И не нашел.
- Побегу в соседний лес!
- И там нет.
- Переверну все вверх дном, и ты отыщешься!
- Нет меня. Нигде нет.
- Тогда, тогда... Тогда я выбегу в поле, - сказал Медвежонок. - И закричу: "Е-е-е-жи-и-и-к!", и ты услышишь и закричишь: "Медвежоно-о-о-к!.." Вот.
- Нет, - сказал Ежик. - Меня ни капельки нет. Понимаешь?
- Что ты ко мне пристал? - рассердился Медвежонок. - Если тебя нет, то и меня нет. Понял?
- Нет, ты - есть; а вот меня - нет.
Медвежонок замолчал и нахмурился.
- Ну, Медвежонок!..
Медвежонок не ответил. Он глядел, как месяц, поднявшись высоко над лесом, льет на них с Ежиком свой холодный свет.

НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК, ЕЖИК
- Я обязательно, ты слышишь? Я обязательно, - сказал Медвежонок. Ежик кивнул.
- Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда.
Ежик глядел на Медвежонка тихими глазами и молчал.
- Ну что ты молчишь?
- Я верю, - сказал Ежик.
Ежик провалился в волчью яму и просидел там неделю. Его случайно нашла Белка: она пробегала мимо и услышала слабый Ежикин голос.
Медвежонок неделю искал Ежика по лесу, сбился с ног и, когда к нему прибежала Белка, вытащил Ежика из ямы и принес домой. Ежик лежал, по самый нос укрытый одеялом, и глядел на Медвежонка тихими глазами.
- Не смотри на меня так, - сказал Медвежонок. - Не, могу, когда на меня так смотрят.
Ежик закрыл глаза.
- Ну вот, теперь ты как будто умер. Ежик открыл глаза.
- Улыбнись, - сказал Медвежонок.
Ежик попробовал, но у него слабо получилось.
- Сейчас я тебя буду поить бульоном, - сказал Медвежонок. - Белка принесла свежих грибков, я сварил бульон.
Он налил бульон в чашку и приподнял Ежику голову.
- Нет, не так, - сказал Медвежонок. - Ты садись.
- Не могу, - сказал Ежик.
- Я тебя подушкой подопру. Вот так.
- Мне тяжело, - сказал Ежик.
- Терпи.
Медвежонок прислонил Ежика спиной к стене и подоткнул подушку.
- Мне холодно, - сказал Ежик.
- Сичас-сичас. - Медвежонок взобрался на чердак и обложил Ежика тулупом. - Как ты не замерз? Ночи-то какие холодные! - приговаривал Медвежонок.
- Я прыгал, - сказал Ежик.
- Семь дней?
- Я ночью прыгал.
- Что ж ты ел?
- Ничего, - сказал Ежик. - Ты мне дашь бульону?
- Ах, да! Пей, - сказал Медвежонок.
Ежик сделал несколько глотков и закрыл глаза.
- Пей-пей!
- Устал, - сказал Ежик.
- Нет, пей! - И Медвежонок стал поить Ежика с ложечки.
- Не могу больше.
- За меня!
Ежик хлебнул.
- За Белочку!
Ежик выпил.
- За Зайца! Он знаешь как помогал!
- Погоди, - сказал Ежик. - Передохну.
- Выпей за Зайца, он старался..
Ежик глотнул.
- За Хомячка!
- А Хомячок что сделал?
- Ничего. Каждый день прибегал и спрашивал.
- Пусть подождет. Сил нет, - сказал Ежик.
- Иногда и утром прибегал, - сказал Медвежонок. - Съешь ложечку.
Ежик проглотил.
- А теперь - за Филина!
- Филин-то при чем?
- Как? Нет, за Филина ты выпьешь три ложки.
- Да почему?
- Да я на нем три ночи летал. Тебя искали.
- На Филине?
- Ну да!
- Врешь, - сказал Ежик.
- Чтоб мне с места не сойти!
- Да как ты на него взобрался?
- Он знаешь какой крепкий? Сел на шею и полетел. Ты бы видел, как Заяц, нас испугался.
- Как?
- Вот выпей - скажу.
Ежик выпил подряд три ложки и снова закрыл глаза.
- Как? - спросил он.
-- Что?
- Как Заяц вас испугался?
- А! Заяц? Представляешь? Я лечу. А тут - он. Давай еще ложечку. Слышишь, как пахнет? Ух!
Ежик выпил.
- Ну вот. Сидит, ушами вертит. Тут мы.
- С Филином?
- Ага. Он ка-ак подскочит, ка-ак побежит! Филин чуть на дерево не налетел. Давай за Филина.
- Нет. Уже совсем не могу, - сказал Ежик. - Давай я лягу.
Медвежонок уложил Ежика на прежнее место и укрыл тулупом.
- Ну как, - спросил Медвежонок, - тепло?
- Угу, - сказал Ежик. - А про Филина придумал? Говори.
- Да что ты? Вот выздоровеешь, вместе полетаем.
- Полетаем, - еле слышно пробормотал Ежик, засыпая.

Так ли важно знать, что о тебе будут думать, когда тебя не станет? Может лучше ценить то, что для тебя делают сейчас? Может стоит радоваться тем, кто находятся рядом, когда ты жив, здесь и сейчас?